Неточные совпадения
Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый,
как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева; посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми или, лучше, дикими стенами, — дом
вроде тех,
как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов.
Он рассердился, приготовился даже задать что-то
вроде потасовки приятелю нашему Селифану и ожидал только с нетерпением,
какую тот с своей стороны приведет причину в оправдание.
При этом было сказано как-то даже несколько обидно насчет тоненького мужчины: что он больше ничего,
как что-то
вроде зубочистки, а не человек.
Как вдруг в передней —
вроде некоторого бряканья сапогов с шпорами и жандарм в полном вооружении,
как <будто> в лице его было целое войско.
И понемногу начал он и подпрыгивать, и потирать себе руки, и подпевать, и приговаривать, и вытрубил на кулаке, приставивши его себе ко рту,
как бы на трубе, какой-то марш, и даже выговорил вслух несколько поощрительных слов и названий себе самому,
вроде мордашки и каплунчика.
Мы с Печориным сидели на почетном месте, и вот к нему подошла меньшая дочь хозяина, девушка лет шестнадцати, и пропела ему…
как бы сказать?..
вроде комплимента.
Бедный старичишка бренчит на трехструнной… забыл,
как по-ихнему… ну, да
вроде нашей балалайки.
— Нам вот все представляется вечность
как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак
вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.
Вероятно, вы сами, мадемуазель, не откажетесь подтвердить и заявить, что призывал я вас через Андрея Семеновича единственно для того только, чтобы переговорить с вами о сиротском и беспомощном положении вашей родственницы, Катерины Ивановны (к которой я не мог прийти на поминки), и о том,
как бы полезно было устроить в ее пользу что-нибудь
вроде подписки, лотереи или подобного.
Старуха взглянула было на заклад, но тотчас же уставилась глазами прямо в глаза незваному гостю. Она смотрела внимательно, злобно и недоверчиво. Прошло с минуту; ему показалось даже в ее глазах что-то
вроде насмешки,
как будто она уже обо всем догадалась. Он чувствовал, что теряется, что ему почти страшно, до того страшно, что, кажется, смотри она так, не говори ни слова еще с полминуты, то он бы убежал от нее.
Остались: один хмельной, но немного, сидевший за пивом, с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный, в сибирке [Сибирка — верхняя одежда в виде короткого сарафана в талию со сборками и стоячим воротником.] и с седою бородой, очень захмелевший, задремавший на лавке, и изредка, вдруг,
как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая с лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи,
вроде...
Эти восклицания относились к авторам — звание, которое в глазах его не пользовалось никаким уважением; он даже усвоил себе и то полупрезрение к писателям, которое питали к ним люди старого времени. Он,
как и многие тогда, почитал сочинителя не иначе
как весельчаком, гулякой, пьяницей и потешником,
вроде плясуна.
О начальнике он слыхал у себя дома, что это отец подчиненных, и потому составил себе самое смеющееся, самое семейное понятие об этом лице. Он его представлял себе чем-то
вроде второго отца, который только и дышит тем,
как бы за дело и не за дело, сплошь да рядом, награждать своих подчиненных и заботиться не только о их нуждах, но и об удовольствиях.
Воспитанный в недрах провинции, среди кротких и теплых нравов и обычаев родины, переходя в течение двадцати лет из объятий в объятия родных, друзей и знакомых, он до того был проникнут семейным началом, что и будущая служба представлялась ему в виде какого-то семейного занятия,
вроде, например, ленивого записыванья в тетрадку прихода и расхода,
как делывал его отец.
Народу было пропасть, и в кавалерах не было недостатка; штатские более теснились вдоль стен, но военные танцевали усердно, особенно один из них, который прожил недель шесть в Париже, где он выучился разным залихватским восклицаньям
вроде: «Zut», «Ah fichtrrre», «Pst, pst, mon bibi» [«Зют», «Черт возьми», «Пст, пст, моя крошка» (фр.).] и т.п. Он произносил их в совершенстве, с настоящим парижским шиком,и в то же время говорил «si j’aurais» вместо «si j’avais», [Неправильное употребление условного наклонения вместо прошедшего: «если б я имел» (фр.).] «absolument» [Безусловно (фр.).] в смысле: «непременно», словом, выражался на том великорусско-французском наречии, над которым так смеются французы, когда они не имеют нужды уверять нашу братью, что мы говорим на их языке,
как ангелы, «comme des anges».
Николай Петрович рассказывал разные случаи из своей,
как он выражался, фермерской жизни, толковал о предстоящих правительственных мерах, о комитетах, о депутатах, о необходимости заводить машины и т.д. Павел Петрович медленно похаживал взад и вперед по столовой (он никогда не ужинал), изредка отхлебывая из рюмки, наполненной красным вином, и еще реже произнося какое-нибудь замечание или, скорее, восклицание,
вроде «а! эге! гм!».
Мужик либо не отвечал ничего, либо произносил слова
вроде следующих: «А мы могим… тоже, потому, значит…
какой положон у нас, примерно, придел».
— Где понять! — отвечал другой мужик, и, тряхнув шапками и осунув кушаки, оба они принялись рассуждать о своих делах и нуждах. Увы! презрительно пожимавший плечом, умевший говорить с мужиками Базаров (
как хвалился он в споре с Павлом Петровичем), этот самоуверенный Базаров и не подозревал, что он в их глазах был все-таки чем-то
вроде шута горохового…
— Воображаю,
как ты меня расписывал! Впрочем, ты поступил хорошо. Вези меня. Кто бы она ни была — просто ли губернская львица или «эманципе»
вроде Кукшиной, только у ней такие плечи,
каких я не видывал давно.
Базаров был великий охотник до женщин и до женской красоты, но любовь в смысле идеальном, или,
как он выражался, романтическом, называл белибердой, непростительною дурью, считал рыцарские чувства чем-то
вроде уродства или болезни и не однажды выражал свое удивление, почему не посадили в желтый дом [Желтый дом — первая психиатрическая больница в Москве.]
Ему привиделся нехороший сон: будто он выехал на охоту, только не на Малек-Аделе, а на каком-то странном животном
вроде верблюда; навстречу ему бежит белая-белая,
как снег, лиса… Он хочет взмахнуть арапником, хочет натравить на нее собак, а вместо арапника у него в руках мочалка, и лиса бегает перед ним и дразнит его языком. Он соскакивает с своего верблюда, спотыкается, падает… и падает прямо в руки жандарму, который зовет его к генерал-губернатору и в котором он узнает Яффа…
— Единодушность надобна, а картошка единодушность тогда показывает, когда ее, картошку, в землю закопают. У нас деревня 63 двора, а богато живет только Евсей Петров Кожин, бездонно брюхо, мужик длинной руки, охватистого ума. Имеются еще трое, ну, они
вроде подручных ему,
как ундера — полковнику. Он, Евсей, весной знает, что осенью будет,
как жизнь пойдет и
какая чему цена. Попросишь его: дай на семена! Он — дает…
— Да у него и не видно головы-то, все только живот, начиная с цилиндра до сапог, — ответила женщина. — Смешно, что царь — штатский,
вроде купца, — говорила она. — И черное ведро на голове — чего-нибудь другое надо бы для важности, хоть камилавку,
как протопопы носят, а то у нас полицеймейстер красивее одет.
— Давно. Должен сознаться, что я… редко пишу ему. Он отвечает мне поучениями,
как надо жить, думать, веровать. Рекомендует книги…
вроде бездарного сочинения Пругавина о «Запросах народа и обязанностях интеллигенции». Его письма кажутся мне наивнейшей риторикой, совершенно несовместной с торговлей дубовой клепкой. Он хочет, чтоб я унаследовал те привычки думать, от которых сам он, вероятно, уже отказался.
— Кто это — Хрусталев-Носарь, Троцкий, Фейт? Какие-нибудь
вроде Кутузова? А где Кутузов?
Над повестью Самгин не работал, исписал семнадцать страниц почтовой бумаги большого формата заметками, характеристиками Марины, Безбедова, решил сделать Бердникова организатором убийства, Безбедова — фактическим исполнителем и поставить за ними таинственной фигурой Крэйтона, затем начал изображать город, но получилась сухая статейка,
вроде таких,
какие обычны в словаре Брокгауза.
Она стала для него чем-то
вроде ящика письменного стола, — ящика, в который прячут интимные вещи; стала ямой, куда он выбрасывал сор своей души. Ему казалось, что, высыпая на эту женщину слова, которыми он с детства оброс,
как плесенью, он постепенно освобождается от их липкой тяжести, освобождает в себе волевого, действенного человека. Беседы с Никоновой награждали его чувством почти физического облегчения, и он все чаще вспоминал Дьякона...
— Хуже, потому
как над евреями допущено изгаляться, поляки —
вроде пленные, а мы — русские, казенные люди.
Клим Иванович Самгин не испытывал симпатии к людям, но ему нравились люди здравого смысла,
вроде Митрофанова, ему казалось, что люди этого типа вполне отвечают характеристике великоросса, данной историком Ключевским. Он с удовольствием слушал словоохотливого спутника, а спутник говорил поучительно и легко,
как нечто давно обдуманное...
— Развлекается! Ой,
какая она стала… отчаянная! Ты ее не узнаешь.
Вроде солдатки-вдовы, есть такие в деревнях. Но красива — неописуемо! Мужчин около нее — толпа. Она с Лидой скоро приедут, ты знаешь? — Она встала, посмотрела в зеркало. — Надо умыться. Где это?
— Мыслители же у нас —
вроде одной барышни: ей, за крестным ходом, на ногу наступили, так она — в истерику: ах,
какое безобразие! Так же вот и прославленный сочинитель Андреев, Леонид: народ русский к Тихому океану стремится вылезти, а сочинитель этот кричит на весь мир честной — ах, офицеру ноги оторвало!..
Тут Самгин пожаловался: жизнь слишком обильна эпизодами,
вроде рассказа Таисьи о том,
как ее истязали; каждый из них вторгается в душу, в память, возбуждает…
— Он, Зотов, был из эдаких, из чистоплотных, есть такие в купечестве нашем.
Вроде Пилата они, все ищут,
какой бы водицей не токмо руки, а вообще всю плоть свою омыть от грехов. А я
как раз не люблю людей с устремлением к святости. Сам я — великий грешник, от юности прокопчен во грехе, меня, наверное, глубоко уважают все черти адовы. Люди не уважают. Я людей — тоже…
Дома на него набросилась Варвара, ее любопытство было разогрето до кипения, до ярости, она перелистывала Самгина,
как новую книгу, стремясь отыскать в ней самую интересную, поражающую страницу, и легко уговорила его рассказать в этот же вечер ее знакомым все, что он видел. Он и сам хотел этого, находя, что ему необходимо разгрузить себя и что полезно будет устроить нечто
вроде репетиции серьезного доклада.
— Например — наша вера рукотворенного не принимат. Спасов образ, который нерукотворенный, — принимам, а прочее — не можем. Спасов-то образ — из чего? Он — из пота, из крови Христовой. Когда Исус Христос на Волхову гору крест нес, тут ему неверный Фома-апостол рушничком личико и обтер, — удостоверить себя хотел: Христос ли? Личико на полотне и осталось — он! А вся прочая икона, это — фальшь,
вроде бы
как фотография ваша…
— Читал Кропоткина, Штирнера и других отцов этой церкви, — тихо и
как бы нехотя ответил Иноков. — Но я — не теоретик, у меня нет доверия к словам. Помните — Томилин учил нас: познание — третий инстинкт? Это, пожалуй, верно в отношении к некоторым,
вроде меня, кто воспринимает жизнь эмоционально.
— Это у меня —
вроде молитвы.
Как это по-латински? Кредо кви абсурдум [Верю, потому что это нелепо (искаж. лат.).], да? Антон терпеть не мог эту песню. Он был моралист, бедняга…
— Передайте, пожалуйста, супруге мою сердечную благодарность за ласку. А уж вам я и не знаю, что сказать за вашу… благосклонность. Странное дело, ей-богу! — негромко, но с упреком воскликнул он. — К нашему брату относятся,
как, примерно, к собакам, а ведь мы тоже, знаете…
вроде докторов!
— Это, очевидно, местный покровитель искусств и наук. Там какой-то рыжий человек читал нечто
вроде лекции «Об инстинктах познания», кажется? Нет, «О третьем инстинкте», но это именно инстинкт познания. Я — невежда в философии, но — мне понравилось: он доказывал, что познание такая же сила,
как любовь и голод. Я никогда не слышала этого… в такой форме.
— Что, что?
Вроде меня — кто? — откликнулась Орехова тревожно,
как испуганная курица.
— Знаком я с нею лет семь. Встретился с мужем ее в Лондоне. Это был тоже затейливых качеств мужичок. Не без идеала. Торговал пенькой, а хотелось ему заняться каким-нибудь тонким делом для утешения души. Он был из таких, у которых душа
вроде опухоли и — чешется. Все с квакерами и вообще с английскими попами вожжался. Даже и меня в это вовлекли, но мне показалось, что попы английские, кроме портвейна,
как раз ничего не понимают, а о боге говорят — по должности, приличия ради.
Я не знаю, с чем сравнить у нас бамбук, относительно пользы,
какую он приносит там, где родится.
Каких услуг не оказывает он человеку! чего не делают из него или им! Разве береза наша может, и то куда не вполне, стать с ним рядом. Нельзя перечесть,
как и где употребляют его. Из него строят заборы, плетни, стены домов, лодки, делают множество посуды, разные мелочи, зонтики, вееры, трости и проч.; им бьют по пяткам; наконец его едят в варенье,
вроде инбирного, которое делают из молодых веток.
У ворот, в стороне, выстроена деревянная галерея,
вроде гауптвахты,
какие мы видели в Нагасаки.
Представьте пруд,
вроде Марли, гладкий и чистый,
как зеркало; с противоположной стороны смотрелась в него целая гора, покрытая густо,
как щетка или
как шуба, зеленью самых темных и самых ярких колоритов, самых нежных, мягких, узорчатых листьев и острых игл.
Вчера привезли свежей и отличной рыбы, похожей на форель, и огромной. Одной стало на тридцать человек, и десятка три пронсов (раков,
вроде шримсов, только большего размера), превкусных. Погода
как летняя, в полдень 17 градусов в тени, но по ночам холодно.
Я думал хуже о юртах, воображая их чем-то
вроде звериных нор; а это та же бревенчатая изба, только бревна, составляющие стену, ставятся вертикально; притом она без клопов и тараканов, с двумя каминами; дым идет в крышу; лавки чистые. Мы напились чаю и проспали до утра
как убитые.
Здания строятся по двум способам: или чрезвычайно массивно,
как строятся монастыри, казармы, казенные домы, так что надо необыкновенное землетрясение, чтоб поколебать громадные стены этих зданий; или же сколачиваются на живую нитку,
вроде балаганов,
как выстроена фонда и почти все другие частные домы.
Было из теста что-то
вроде блина с начинкой из сахарного песку, в первобытном виде,
как он добывается из тростника; были клейкие витушки и проч.
Она,
как кажется, была тут старшая,
вроде начальницы,
как и у мужчин были тоже старшины.
Мы пошли вверх на холм. Крюднер срубил капустное дерево, и мы съели впятером всю сердцевину из него. Дальше было круто идти. Я не пошел: нога не совсем была здорова, и я сел на обрубке, среди бананов и таро, растущего в земле,
как морковь или репа. Прочитав, что сандвичане делают из него poп-poп, я спросил каначку, что это такое. Она тотчас повела меня в свою столовую и показала горшок с какою-то белою кашею,
вроде тертого картофеля.